Молитва
Pater noster! Иже еси далёко,
Дай мне точку опоры
Без оптики мутных стёкол:
Любовь к отопительному прибору,
Твёрдую землю под каблуками,
Горячий ужин без сожаленья,
Уменье пользоваться руками,
Варенья, горшки, соленья.
Да приидет царствие позитива:
Гляди налево – там зреет слива,
Гляди направо – неторопливо
На солнце растет олива.
А всё сгодится, всё будет впору,
Нам – до хаты, Ему – на гору,
Да будет воля ночному вору:
Не суйся, глупый, у нас – засовы.
(Кому чего, а поэту – слово)
И хлеб насущный без твердой корки,
Носок – без дырки, питье – без хлорки,
Должник – при бабках, дитя – без порки.
Даёшь всем мышкам по теплой норке!
И да здравствует стираное бельё!
Швее – машинку, бомжу – гнильё,
И прощенье загробное – пионерке.
Да святится без пошлой людской примерки
Безразмерное имя Твоё.
......
«Иона – ты плохой партайгеноссе,
Прошу пройти в белковый батискаф»:
Бывает, что Иегову заносит –
И он тогда выписывает штраф.
Закат, неимоверно золотистый,
Из крыш сооружает образа.
А вскоре выключается со свистом
Фонтан. И начинается гроза.
......
Стучать на друзей: был один, а потом – другой.
Следить (без жалости, не поддаваясь страсти)
Недремлющим оком за собственною судьбой.
Не знать, что такое счастье.
Кроме того – сомнения, жажда власти,
Натруженный мозг, распадающийся на части.
С тем, кто дорог, по возможности – не встречаться,
Чтоб потом в приближающемся конце,
В последней утренней перспективе
Он обнял тебя ласково на крыльце
И сказал взволнованно: «Отпустили».
......
Какие яркие цвета!
Какие смелые акценты! -
Пурпурной перевито лентой
Резное здание куста:
И мелких ягод краснота
Здесь выглядит высокомерно
На фоне бледного листа,
Решенного в ключе модерна.
......
Ровным слоем намазана тишина
На пшеничного поля большой ломоть,
А за краем его видна
Елового леса плоть.
Обочина – приросла
Цветами: ромашка, маки.
Вьюнок в завиток узла
Вплетает цветную накипь.
Съезжай с автобана – и
Начнется архитектура,
Но тоже – как дочь земли,
Стихия, гора, natura:
Где дом, что зеленый холм,
Где дом, как столетний дуб,
Где дом, что заросший мхом,
Огромный сырой валун.
Потом, вызывая стон
Колес и ландшафту вторя,
Дорога пойдет в наклон –
По направленью к морю.
......
Пусть будет до цоколя облицовано
Узорной плиткой стихотворение,
Пусть будут тщательно прорисованы
И животные, и растения,
Пусть будет в порах слогов и букв
Осенний воздух – осенний свист:
Когда из древесных рук
Выпадает последний лист.
Пусть будут книги, которые не купить,
Пусть будут овощи на базаре,
Пусть будет что есть и пить
И нищему на вокзале,
И мне и тебе, и вот этой тетке,
Пусть никто не скудеет, не умирает,
Пусть все покупают шмотки,
Пусть дети всегда играют.
Пусть. А Ты – незаметно спустишься
С самых что ни на есть небес
И скажешь – не зря я мучился,
Не зря я умер, не зря – воскрес.
......
Сырость травы обещает ночь,
Полную запахов до краев.
Тишину пытается растолочь
В пыль железнодорожный рев,
А куст малины вздыхает спело.
Вермут, сахар-песок, печенье.
Не заметив, что солнце село,
Георгин продолжает самосожженье.
Вот комета (август!) ушла в пике –
И куда-то туда, за крышу.
Продолжай говорить на неведомом языке –
Все равно я тебя не слышу.
......
Голландия. Полгорода в нирване.
Другая половина - в кабаке.
Я, сидя на клеенчатом диване,
Пять евро зажимаю в кулаке.
Негр с дредами бутылку кока-колы
Нащупывает тающей рукой.
Какое-то мучительное соло
Вскипает неожиданной волной.
И комната, заваливаясь влево,
Тревожной покрывается корой.
Мы - в дереве, а дерево - до неба.
Пожалуйста, поехали домой!
Не улица, но нежная ризома
Дверям навстречу медленно плывет.
- Держите фрау, фрау упадет!
Дурак какой-то! Фрау - невесома.
......
Человек человеку - оркестр, молескин, бог.
Человек человеку - ножницы. Эдвард, плачь!
Человек человеку смотрит в открытый блог.
Человек человеку ставит набор задач.
Человек человеку - больше не человек.
Человек человеку - буквы в окошке. Sic.
Если мера длины - парсек,
Человек человеку - клик.
......
К кирпичной кладке льнет водосточный желоб,
На небесной галерке тает набросок тучи,
Продираясь к куску, серебристый голубь
Представляет себя воробьиным дуче.
В наступающем dies irae
Я смотрю, как, следуя за строкою,
Пространства перетекают одно в другое -
В смешанный лес городских окраин
Льется последний ультрамарин
И мне, как яблоку, предлагает
Эффект свечения изнутри.
......
Через арку проходим в другую арку.
Дарим асфальту тень от своей персоны.
Месим ногами лиственную заварку,
Собираем на даче цукини и патиссоны.
Так много дождей накопилось за этот август.
Неумолимо сужается летний конус.
Древесная мышца теряет тонус.
И падает лист. И небо родит стеклярус.
На автопилоте птица летит согреться.
Несколько раз на дню погода меняет статус.
Озадаченный, мечется в трубке градус.
И я хватаюсь рукой за сердце.
Поперек дороги лежит плашмя
Смятое дерево. Рядом – пень.
И – всегда остается возможность сожрать себя,
Как сухую корку в голодный день.
......
За неимением человека мы созерцаем след
На листе – от ручки, карандаша:
Так отсутствие делает пируэт,
Но это лучше, чем ни шиша.
И, пока цветные воланы юбки
Цепляются судорожно о мебель,
Я думаю: «Где же рюмки,
И в какую вазу поставить цветочный стебель».
И нож объявляет свой приговор
Румяной корочке пирога,
И запинается о ковер
В чулок затянутая нога.
Черно-белые вещи ведут себя все-таки адекватней –
Шашки, клавиши, мысли, в конце концов.
А со звучащей речью мне ни черта не сладить –
Этот сложный компот из слов
(Персик, манго, клубника, киви)
Все труднее заглатывать, четко артикулировать.
Кстати, забыла тебе сказать, у людей, которых недолюбили,
Глаза – начинают фосфоресцировать.
.......
"письмо от Бродского...формула невозможности".
Больной ребенок всю ночь проплакал.
Отменил интервью господин Натуцци.
Перебегала маленькая собака
Дорогу без всякой предосторожности -
Отвернись! - эти нити рвутся
Легче прочих, страшнее прочих.
Как дела? - Как всегда, не очень.
......
По темным внутренним переходам,
По скрученным внутренним проводам
Струятся внутренние минуты.
Когда наступают первые холода,
Когда неприятное время года
Набирает первые обороты,
Хуже всего – простуда.
Фрагменты улиц плывут в туман,
Другие – наоборот:
Туман раскрывает рот
И выплевывает в карман
Проспекту взволнованное железо –
Кусок ограды, кусок трубы.
И чернеет на грубом срезе
Окись времени. Час ходьбы
В такую погоду сулит проценты
В виде насморка и озноба.
И садишься в автобус, чтобы
На нем обогнать болезнь.
А время – не то, что ценно,
Но – единственное, что есть.
......
Город ли, что городит ограды,
Град ли светлый с горящими куполами,
Дверь ли, дышащая с надсадой,
Дом ли с садом, квартира ль с адом,
В кусте ли страждущем злое пламя –
Бог говорит словами.
Земля говорит стволами,
Человек произносит: «С вами»,
Толпа, запыхавшись: «С нами!»,
"H2O", – говорит вода,
"Постепенно", – бормочет время,
"Электричество", – шепотом провода,
А Фома говорит: "Не верю".
Открываешь окно – словами
Пахнет осень – опавшие листья фраз.
И щурит небо циклопий глаз,
Бессистемно любуясь нами.
......
Трагикомедия! Драма – не вариант.
Фарс? Возможно, но – слезы по кулачку.
Любое слово, в сущности, – плагиат.
Любой прохожий претит зрачку.
Но, я считаю, не может не появиться
Какой-нибудь синий автомобиль:
Он приедет ко мне, примчится
Из веселого города Лепингвиль.
Ло, скажи, вызывает жалость
Существо, опечаленное любовью?
Или просто: «Какая гадость!
Отвали, ты мне сделал больно»?
......
Где баннер висит, разукрашен,
Где в пластик зашит павильон, -
Никто не бывает влюблен,
Раздосадован, ошарашен.
Где каждый твой шаг - не важен,
Где каждая вещь - не Ваше,
Где шляется наша раша
По подъездам многоэтажек,
Там - держишь в кармане фигу
И боишься, чтоб друг не спился,
А если чего добился,
То руки умой, амиго.
Где думаешь: "Как бы так бы?",
А вслух говоришь: "Ну что вы!",
Где выглядишь нездорово
В тусклом свете казенной лампы,
Там - осень пришла и села
Со мной на одну скамейку
И мне говорит: "Сестричка,
У времени сети клейки,
Но я все равно успела
На последнюю электричку".
......
Мы плодим восклицанья гневные,
Вселенной довольные не вполне,
А сами таких порождаем демонов,
Что страшно с собою наедине.
Но покуда снятся простые сны –
Нефтяные вышки, небритые мужики –
Я своей не боюсь блесны,
Я своей не боюсь руки –
Как антеннам не страшно на высоте.
Мы – приглушенные вожделения,
Мы – нефтяные месторождения.
А в целом – сдержанные, как те
Фигуры из проволоки и с кустом внутри –
Зеленые звери, шары и прочие.
Я проснулась сегодня ночью
И захотелось поговорить:
В специальном отсеке памяти,
Предназначенном для потерь,
Столько места еще не занято!
А вспомни майскую акварель –
Наши лица, солнечные до боли,
Наши куртки, ботинки, джинсы,
Я пишу тебе ночью, Оля,
Мне сегодня опять не спится.
На дне Казанского, под водяными сводами,
С Финским заливом в холодной пустой постели –
Я предлагаю продолжать кататься на карусели,
Такими же нищебродами,
Как были, когда мы сели.
И полупустое завтра
Наступает на раз два три.
Я буду – зацветшим тираннозавром,
А ты – на меня смотри.
......
И каждый день - как шахматный турнир,
Смотри, сама себя перемудрила!
Ты - молодец, безжалостный Фафнир!
Ты - молодец, двуличная Далила!
Да! Морщить лоб, что сумрачный Каспаров,
Как Копперфильд месить колоду карт.
Давай посомневаемся на пару,
Нет, лучше выпьем, - будь здоров,Рене Декарт -
И закурлычет теплый день осенний...
Вот только холодно мне, как в проруби,
Лишь мозга нагрета печь -
Я жарю - с сердцем и альвеолами -
Собрание собственных сочинений
Как уже неживую вещь.
Да, главного еще я не сказала:
Сегодня снова, снова и опять
Сама себе/себя я про-пере-играла.
Садись.Неверно. Верно. Два и пять.
......
Брошусь лбом на стекло витражное,
Словно море - на волнолом.
А эти столики, блять, винтажные
Давно пора бы пустить на слом.
Сколько столиков стоит стол?
Сколько стульчиков стоит стул?
Сколько метров квадратных пол?
Сколько, сколько сведенных скул
Стоит каша из слов и звуков,
Что съедаю я ежедневно?
Так, глядишь - доживу до внуков,
Не заметив, что стал разменной
Монетой мой маленький парадиз.
А сплюнь, как выбитый зуб, себя же -
И остывшая станет каша
Манной, падающей на бис.
......
Когда этот (как там? - девственный?) первый снег
Падает и лежит,
Я - быть стерильной перестаю,
Я - быть прозрачной перестаю,
Я так начинаю жить,
Как будто давно не мывшийся человек
Рядом спит. И как будто его люблю.
Я так начинаю жить, как будто давно беременна -
Девятый месяц колотится изнутри,
Девятый месяц стихотворения:
"Я - ребенок твой, отопри!"
Любая женщина - чекнутая, она
Смотрит и думает: "Сына тебе и дочку",
И, возможно, - даже не влюблена,
Но - чепчик, пеленки и розовые носочки,
Игрушку, мишку, маленькую подушку,
Я, я! - хочу говорить о Боге,
Но - невеселую погремушку
Сочиняю себе в итоге.
Отчего ж так хреново? - вот что хотела б знать я.
И кто постоянно все за меня решает?
А голос насмешливый отвечает -
"Платье, платье, в цветочек - платье".
......
Ты если начнешь зачеркивать
Все, что в жизни неправильно и нелепо, -
То оставь - электричку летом,
И гляди молодыми, зоркими
Глазами, как устилает полость
Оврага цветная поросль -
Мышиный горошек, куриная слепота,
Репей, лебеда, полынь,
А там, где стоит вода, -
Камыш; сигаретку вынь
Из пачки, и - в тамбур. И ничего,
Что до города два часа -
Там у какого-нибудь него
Такие задумчивые глаза!
Понаблюдай в окошке
За собственным отраженьем,
Следи за броуновским движеньем
В вагон залетевших мошек,
Потом, не додумав фразу,
Улыбнись пустоте беспечно -
Вот тут и наступит сразу
Радость жизни. ИМХО, конечно.
......
Трансляция смыслов извне в меня -
Частично - транслитерация,
Фильтрация, дистилляция -
Чтоб словечками и словцами
Продолжала бы забавляться я:
Как пляшут они, звеня
Яркими мелкими бубенцами!
Но фильтры-то - кровоточат,
(Что поймаю такой я сетью?)
И без крайностей - не умею:
Этой нежной, жемчужной ночью
Расцветают Пурпурная Ахинея
И бледно-розовые соцветья
Никогда-не-боли-голова,
Но, как сказала тогда в столовой
Тетка, стоящая на раздаче,
"Я человек-то потусторонний,
И мне все равно". Иначе,
Другими словами, образно говоря,
Нет иной дороги из этого ноября
Кроме езды по кругу -
Думай, думай: мы говорим друг другу
Или себе, с собою и - для себя?
......
Бледной зеленью светится магазин,
Краснеют фары на повороте,
Напряженность фонарных спин
Лепестками стеклянной плоти
Распускается - и цветет
Ярко, судорожно-лилово,
Световой созревает плод
На торговом фасаде дома,
Золотистый неон опутал
Куст и дерево на углу,
Полотнища рекламных пугал
Тоже тщатся развеять мглу,
Рой автобусов и маршруток
Медом тянется по проспекту,
Свет ларьков, павильонов, будок -
Светом свет говорящий свету.
......
На текстуру асфальта вечером
Ложится патина - ближе к синему.
Обертка, временем обесцвечена
И временем обессилена,
Бледно, бежево льнет к ступеньке,
На которой стою и скромно,
Но методично считаю деньги.
Столько. Столько. И столько ровно.
Здесь, на асфальте, ящики
С фруктами, желтыми в основном,
Кажутся мутным сном:
Определенно - не настоящие!
Зима: не до яблок нам, не до яблок.
Считаешь деньги: сотни - и то мне жалко.
И снег - светло-серый, дряблый.
И пора покупать подарки,
А к ним - подарочные коробки.
В определенном месте календаря
Я стою, наличность считая робко,
И - Ars metrica - вся Земля.
......
Зима в том году получилась такая же, как всегда:
Холодно, скользко, ветер и фонари,
Леденец светофора: матовая слюда,
Дымный янтарь, растрескавшийся рубин.
Проще всего - разделить на три.
Я шла по дороге - с целью достичь двери.
В голове скрежетали ржавые шестерни -
Проще всего - разделить на три,
Объяснить по отдельности - легче, чем всем куском.
Я шла по дороге. Навстречу мне выплыл дом,
Приглашая в сумерки коридора.
В комнате - села на стул в пальто,
Посмотрела на смятую мультифору,
Заскучала. Сопрано и баритон
Говорили о чем-то неясном, неинтересном.
И над обрывками разговора
Дневные лампы цедили пресный,
Простой, как тарелка супа,
Свет. И, забившись в угол,
Шелестела пыльная темнота.
Я себя ощущала глупой.
Чтоб уснуть - посчитай до ста.
Чтоб проснуться - поставь будильник.
Чтобы фраза "займи полтинник"
Не шуршала облезлой шубой,
Сделай просто - замкни уста.
......
Молчание - вот лучшее из зол!
Сё - тишина граненого стакана.
Здесь нужно жить, не выполняя плана,
А представлять собой сплошную рану -
Отсутствует резон.
Так в летний зной по офисным пространствам
Вдруг ударяет спелая гроза -
В чернику вызревает бирюза
И брызжет соком, и сулит богатство
Оттенков свежевымытой листвы.
И замирает офисное братство -
Свергая диктатуру духоты,
Дождь гладит стекла по щекам горячим.
На козырек заброшен, мокнет мячик.
Остов картонный сигаретной пачки,
Расслаиваясь на пласты,
Не мокнет - плачет.
И чувствуют, что сделалось свежей
И сторожа, и стражи сторожей.