1.
Выходит из комнаты, предварительно посмотрев в окно.
Вечер, стекло по возможности отражает.
И, хотя электричество дорожает,
Лампочки - тусклые все равно.
Кажется, лифт доставляет не вниз, но под -
Сквозь теченья темных грунтовых вод,
Сквозь подземные стеллажи,
Сквозь залежи зла и лжи.
А они говорят, что икс.
А они полагают, что этажи.
У подъезда чернеет Стикс.
А они говорят, что жизнь.
2.
Предварительно посмотрев в окно,
Некто накинул пиджак и вышел
На лестничную площадку.
А кошка встала, зевнула сладко
И подумала: "Все равно".
Человек подошел к киоску, зачем-то купил газету.
Сел в маршрутку, подумал: куда я еду?
Сел, подумал: судьба - не лечится,
Вот песчинка - боится, мечется
И без смысла плодит детали.
Вообще, всю историю человечества
Суетились ужасно, много изобретали.
Главный номер начался с колеса,
Но прогресс не катился сам,
Мы - крутили его педали:
Мяли карты, марали красным,
Заодно - изводили краску
На красавиц-сестриц, например, в купальне,
Или где там они разделись.
Окончательно слезли с пальмы,
Перестали сжигать за ересь,
Немножко поверили в гуманизм:
Вам Оно охраняет жизнь,
Вы Ему отдаете дань
В виде части своей свободы.
Но потом началось: "Воспрянь!",
Дальше вовсе поперла дрянь.
Нет, все-таки чудо что за погода -
Шпиль сверкает как никогда,
Так и хочется крикнуть - Да!
А потом полетели в космос.
Почил Бог, но явился Борхес,
Развивался кинематограф.
Очарованный синема,
Мир жирел и сходил с ума.
Пил философ, скучал географ.
Почил Бог, но глядел недобро
Из того невозможного высока,
Откуда бывают бомбы,
И на землю летят снега.
Почил Бог, но явился Спилберг.
Там и сям залатали дырки,
И дырявого не осталось -
Всюду благость, вайфай и свет,
Хотя...я лично не сомневаюсь,
Что конца совершенству нет.
Со смартфоном в кармане еду,
Чтоб увидеть подругу Свету.
Я - не знаю, какое смотреть кино,
Я - не знаю, какое купить вино,
Мне, несомненно, не все равно,
Но такая, братец, нелепая ерунда,
Что когда до фига дано,
То теряешься как-то, да?
Еду, еду
Проведать Свету.
Танцует сердце беспокойный степ:
Ты - есть, ты - днесь. Вода моя и Хлеб.
К тебе проспект протягивает руки.
На пикселы сознание дробя,
Я отрицаю разные науки,
Одной опричь - познание тебя.
Погладь, погладь, как каменного льва -
Не шелохнусь я, тяжестью налитый.
Земля моя, река моя, трава,
Судьба моя, любовь моя, Лолита.
Еду, еду
Увидеть Свету.
3.
Спят печальные люди. Спят.
Спят веселые люди тоже.
Спит мужчина под пятьдесят,
Дремлет юноша светлокожий,
Спит студентка, храпит дедок.
Кто же, кто же уснуть не смог?
Спят дремучие соседи, детки спят,
Спит усталый седовласый демократ,
Спит чиновник, спит простой электорат,
Спит скинхед - не разжимается кулак,
Умник спит, непроходимый спит дурак.
Рассветает. Не смыкаются никак,
Не слипаются, не тяжелеют веки,
Что-то, что-то поломалось в человеке.
Нарисованных, увы, не смежить век -
Был живой, а стал - бумажный человек.
Вышел вон и поплыл, бумажный,
Мимо спящих, многоэтажных.
Считал, что умный, что эпатажный,
А оказалось - дурак бумажный.
А помнишь, в детстве, когда на даче? -
Ведь точно было тогда иначе:
Я был огромным, я что-то значил.
Не поверишь, плачет у светофра
На пустом перекрестке в шестом часу.
Не нашлось у сонного бутафора
Ни салфетки, ни скомканного тряпья,
Ни платка - утереть слезу.
Ни собаки, ни воробья,
Ни лавочки, чтоб присесть.
Только сам человек и есть,
Осетринка любого сорта:
"И Голгофа я, и когорта,
Гарри Поттер и Фродо Торбинс,
Философский словарь и комикс,
И, как Трумэн,
Пустым задуман.
И гляжу я орлом, как Нео -
Смиты справа и Смиты слева,
Словно скрепки на зов магнита".
(Как бы сам ты не вышел Смитом).
Вот те крест - заплакал у светофора,
Что поделать, взяла тоска.
Не случилось у бутафора
Даже скомканного платка.
4.
Сидит у себя в норе,
Не думает о горе.
Ну и горе ли? Мало ли, норы - не проще гор.
В Холидее, в Пятерочке, в Мегасе и в Ашане
Ходят люди с задраенными ушами,
И никого не видящие в упор -
В толпе нелегко чужой разглядеть узор,
И фактуру бумаги не опознать -
Об этом и разговор.
Гутенберг изобрел печать,
Александр Флеминг - пенициллин.
Как думаешь, стоило начинать?
Придумывать цеппелин,
Иприт, анальгин, зарин?
Тем не менее - утро на дне проспекта,
И неважно, что мало света,
Важно, что он - прозрачен,
И всяк человечек зрячий
Заметит - в системе координат
За ночь разросся сад.
Цветущий картофель в разломах бетонных плит,
Спускается в переход куриная слепота,
Сидят на ступеньках ромашки и васильки,
И прочие зыбкие, тонкие стебельки.
А Он - воскресе и говорит:
"Я за тем приходил сюда..."
Шепелявят колеса, подошвы. Шуршит, шуршит.
Узорчато люди проспект утюжат.
Вот ребенок падает, неклюжий,
Встает и опять бежит,
И что-то еще - гудит.
Сидит себе на горе,
Не думает о норе.
Мало горя ли? Мало? И слава богу.
Вот вышел Лермонтов на дорогу,
А ты, пожалуйста, не ходи.
5.
Человечный хайтек - и трогательный, живой:
Мотает шнурок электрической головой,
Балка балке втирает байку,
Разноцветные трубы играют джаз.
И садится город на таратайку,
И с песней идет на нас.
Человечный и созданный человеком
Стильно-белый аэропорт:
Этот дядя собрался не на курорт,
Он завтра встречается с имяреком,
Чтоб все разрешить - навеки.
А мосты прошивают реки.
А в странном городе Петербурге
Разочарованные друг в друге,
Берега разнимают руки.
Время читает азбуку штукатурки,
Читает стихи в телефонной будке,
Читает девочку в переулке,
Читает пуговицы на куртке,
Читает колесной втулке
Нотацию, лекцию, трение, все дела,
Думает: "Вот придурки,
Гея носила, тужилась, родила -
А они от нее бегут,
Рerpetuum mobile там и тут,
Тра-та-та, элексир бессмертья -
Как маленькие, как дети".
Ладно тебе! Вселенная - не кончается,
А человек - отчаялся.
6.
Вот идет человек - отчаялся.
Шерсть кошачью пальцами - с пиджака,
Ищи себе, думает, дурака.
Потихоньку идет, качается.
Как красиво, думает, в самом деле:
Шиповник, лавочки, мусорные бачки.
И набирает весна очки
С каждым витком зацветающей карусели.
Где мы, думает, раньше были?
Стикс - разлился, Харон - приснился,
Ну что, говорит, поплыли?
"Я еще не совсем родился,
И потом, о тебе - забыл
И на последний обол купил
Легкий винстон и зажигалку", -
Молвил так. И Харон - уплыл.
Вот идет человек по парку.
Гуляет муха по человеку,
Гуляет ветер по проводам,
Грека руку макает в реку,
Но отдергивает: "Не дам!"
Глупый Грека: тот рак - не там.